Дальнейшая более полная их характеристика восстанавливается главным образом с привлечением ниже публикуемых материалов, охватывающих время с 80-х годов XVI века до 1705 г. включительно. Последняя дата хотя и является условной, но ни в коем случае не может считаться случайной, так как она подводит нас через одно лишь десятилетие, не освещенное нашими документами, непосредственно к совершенно новому периоду во взаимоотношениях Средней Азии и России, начало которому было положено экспедицией Бековича 1714-1717 гг. И вряд ли что-нибудь существенное было привнесено в эти отношения ранее этого срока в те годы, относительно которых мы не располагаем пока необходимыми сведениями, почему нам кажется можно безошибочно все наше дальнейшее изложение строить, исходя из двух более или менее хронологически очерченных периодов торговли со Средней Азией в конце XVI и самом начале XVII века и таковой же торговли в XVII веке сейчас же после "Смуты", включая сюда и первые полтора десятилетия XVIII в. Первый период, характеризуемый ниже публикуемыми документами только с 80-х годов XVI в., конечно не может быть оторван в общем своем представлении от предыдущих трех десятилетий, естественно примыкая к последним, и основные вехи которых были уже определены выше. К ним мы можем присоединить теперь указания, что начавшиеся оживленные сношения среднеазиатских ханств с Московским государством с годами очевидно крепли и становились еще более частыми; так, за последующие 17 лет (с 1583 г. по 1600 г) мы уже насчитываем 8 бухарских, 3 хивинских и 2 казакских посольства, так же как и раньше прибывающих в сопровождении восточных купцов и привозящих с собою ханскую "бологодеть". Русских посольств за это время (с 1578 г. по 1600 г), насколько нам известно, было не более четырех. Недостаточность сведений и для этой части рассматриваемого периода не позволяет установить более, или менее четко направлений, которыми шли все эти посольства и сопровождавшие их и приходившие отдельно от них караваны восточных купцов, уже в это время известных в Москве под названием тезиков. Но, повидимому, уже тогда наметились следующие основные пути: морской - от пристанищ Мангышлака к Астрахани и сухопутные - через Эмбу ногайской степью на Яик выше Сарайчика и затем на Самару, или через Башкирию на Уфу и Казань. Одновременно налаживается торг и через степи Казакстана на Тару, Тюмень и Тобольск, основанные в период с 1586 г. до 1594 г. Скудость источников не дает также возможности сколько-нибудь даже приблизительно указать для этого времени и те пункты, через которые проходили эти пути. Несколько большей определенностью обладаем мы только в отношении степной дороги в Казачью Орду, с каковой и в эти годы поддерживались необходимые сношения, имевшие целью использовать ее в качестве союзника, с одной стороны, против Сибирского царства Кучума, а с другой, также и против поддерживавшего с ним дружественные и торговые сношения бухарского хана Абдаллаха, после того, как это обстоятельство могло стать известным московскому правительству из перехваченной переписки Абдаллаха с ханом Кучумом, вроде, например, той позднейшей бухарской грамоты, которая была доставлена в Москву в 1596 г. И печатается ниже в третьем отделе настоящего сборника. Относительно этой дороги выясняется, что она шла от Казани на Каму, оттуда Башкирским краем, минуя Уфу, выходила на Яицкие верхи, пересекала р. Яик между устьями рр. Сакмары и Юшатыркй (по-видимому вернее между устьями рр. Сакмары и Салмыша, недалеко от современного Оренбурга) и выходила на р. Иргиз, шла далее степными пространствами современного Казакстана к бассейну р. Сары-су и заканчивалась у предгорий хребта Талаского Ала-тау, известного тогда под названием Пегих гор. Все это расстояние, проходившее, как это видно из отписки русского посланника Вельямина Степанова от 3 октября 1595 г., в значительной своей части безводными степями, покрывалось в течение 9 недель. Иногда этот путь, несколько укорачивался, когда шли от Самары и выходили на Иргиз прямо с Ногайской степи; таким образом возвратился, например, обратно из Казачьей Орды тот же Вельямин Степанов, потративший на это уже не 63, а только 51 день. Еманов А.Г. Восточное направление торговли Кафы в XIII-XV веках.// Вестник ЛГУ. Сер. история. - 1986. - Вып.3.
В эти же годы сложились и те формы среднеазиатской торговли, в каких она протекала и впоследствии, следуя в этом отношении вполне тем образцам, которые тогда же вырабатывались в еще более оживленном товарообороте Москвы с Персией. Это прежде всего царская и ханская торговля, производившаяся обоими контрагентами через посредство особо уполномоченных доверенных лиц, гостей и купчин, затем свободный, так называемый повольный товарообмен частных купцов и, наконец, своеобразный, с внешней стороны прикрытый иной видимостью, обмен наиболее редкими вещами, доставлявшимися в обе стороны под видом поминков и ханских и посольских даров. Царская и ханская торговля, согласно установившейся практике, в самом еще начале освобожденная от всяких пошлин и поборов, оставалась в этом привилегированном положении в течение всего данного периода и производилась на всем протяжении Московского государства. Также освобождались от всяких взиманий поминки и дары, привозимые и вывозимые посольствами обеих стран. Меньшими льготами пользовалась частная торговля, которая хотя и не была ограничена одной Астраханью, но в силу состоявшихся, по-видимому, в 1560-х годах договоров разрешалась, однако, не далее Казани, пользуясь таким образом только тремя крупными поволжскими городами. Об этом определенно, например, сказано в памяти из Посольского приказа казанскому воеводе от 18 ноября 1585 г., где читаем: "А тезиком бы есте (здесь очевидно имеются в виду ханские купчины), которые приедут з бухарскими послы и со юргенчьскими отпустил их вместе с ними, а которые у них торговые люди пришли в Казань, и вы б о том к нам отписали и вы б их ис Казани не пропущали по прежнему нашему указу". Все ввезенные товары таких частных купцов подлежали прежде всего оплате в Астрахани пудовой пошлиной, затем шли так называемые продажные пошлины по 11 денег с рубля мягкого товара и по 18 денег с "весчего". В случае же направления товаров одновременно и в другие города вверх по Волге здесь же взималось еще по 5 Ѕ дополнительных денег. Наконец, если по каким-либо особым разрешениям, требовавшим всякий раз специальных царских указов, эти купцы допускались торговать и дальше Казани, то при отъезде оттуда они должны были уплачивать особые проезжие пошлины, по 2 деньги с рубля, в двойном размере по сравнению с русскими купцами, а по прибытии в Москву при явке оплачивали все свои товары еще 8 деньгами с рубля же. Если к этому прибавить всякие и нередкие обиды и насильства, которые приходилось испытывать частным купцам от таможенных голов и судовых кормщиков и гребцов государевых бус, на которых они приплывали в Астрахань, и каковые выражались во всевозможных посулах и поминках, выдаваемых им преимущественно натурой, и если присоединить к этому частые недоразумения и злоупотребления со стороны местной администрации тех городов, где останавливались эти купцы, то придется признать, что очевидно русский рынок был достаточно выгоден для среднеазиатского купечества, если оно несмотря на все эти непроизводительные издержки все же настойчиво стремилось сюда и всячески добивалось возможно глубже проникнуть в Московское государство. Была еще одна область в этом товарообороте, где частный купец пассовал перед царскими гостями и купчинами или вернее, где мелкий и средний товарный посредник оказывался в менее выгодном положении, чем его более крупный и более счастливый конкурент из того же торгового класса; ведь в самом деле, в чьих руках, как не в руках этих более изворотливых и более стяжательных верхов купечества и в Москве и в Средней Азии находилась тогда царская и ханская торговля, представленная у одних гостями, у других не менее почтенными и именитыми купчинами и послами, только в силу этого своего положения являвшимися близкими и доверенными лицами своих хозяев (ср. для этого хотя бы позднейшие ханские ярлыки, выданные их купчинам в 1633 г., 1640 г. и в 1703 г). Здесь имеется в виду ограничение такого частного купца в его товарообороте определенным ассортиментом предоставленных в его распоряжение товаров. Куликова И. П. «Москвичи - торговые люди» конца XVI-начала XVII вв.// Торговля и предпринимательство феодальной России. К юбилею профессора русской истории Нины Борисовны Голиковой. М., 1994. С. 85-92.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13