Рефераты. Деньги и денежно-кредитные отношения на территории Беларуси XIV-XVI (Бела) - (курсовая)

p>С другой стороны, залогодатель утрачивал свое имение в случае невозвращения кредита в срок, если такое условие было оговорено в соглашении о ссуде. Система Статутов определяла, что залогодержатель, при невозможности должника выкупить имение, обязан был оповестить родственников заемщика, чтобы они выполнили его денежные обязательства. Если родственники этого сделать не могли, то кредитор получал имение навсегда.

Статут первоначально давал и определенную защиту заемщику. Статья 9 раздела “Об имениях, которые обременены долгами, и о залоге”Статута 1529 года определяла, что если кто-нибудь заложил свое имение и определил в договоре конкретный срок его выкупа и не смог выкупить, то кредитор-залогодержатель должен держать эту недвижимость на протяжении еще одного такого же срока, по истечении которого кредитодатель уже не обязан ждать, когда заемщик сможет выкупить свою землю или имение. Однако в последующем Статуте такая норма уже отсутствует[2, c 47].

Если заемщик, предоставивший имение в качестве залога, внезапно умер и не успел в определенный кредитным договором срок его выкупить, такое право предоставлялось его детям или близким родственникам покойного. Нормы гражданского права предполагали возвращение ссуды в самых различных случаях. По Статутам 1529 и 1566 годов определялось, что если кто-то приобрел имение, заложенное за долги, а кредитор в течение 10 лет не предъявлял требований о погашении ссуды, то долг взыскивался с заемщика и не мог обращаться на имение.

При обращении кредитора в суд до истечения срока земской давности по обязательствам заемщика, продавшего обремененного долгами имение, теперь отвечал его новый владелец, который, в свою очередь, мог взыскать деньги и различные издержки с прежнего хозяина недвижимости. Статут 1588 года сократил срок земской давности с 10 до 3 лет.

Защищая имущественные права кредитора-залогодержателя, закон предусматривал значительный денежный штраф по отношению к заемщику, заложившему свое имение или землю и который, не погасив долга, насильственно, в нарушение юридических норм, возвратил свою недвижимость. В этой ситуации залогодатель обязан был уплатить штраф в размере 12 рублей грошей. Кроме того, следовало заплатить за работу на земле тяглых крестьян, выполнявших основные феодальные повинности, по 6 грошей на человека и 3 гроша за“пешую службу”, т. е. без рабочего скота, в неделю. Таким образом компенсировались утраченные доходы и прибыль.

Практика кредитных отношений исследуемого периода допускала возможность и такой ситуации, когда одно имение могло выступать в качестве залога в двух и даже больше кредитных сделках и на нем“висело”несколько долгов. В подобной ситуации закон позволял кредиторам еще раз заложить (перезаложить) недвижимость для удовлетворения своих финансовых требований. Возвращенные таким образом деньги заимодатели могли поделить между собой. Если в результате подобной операции обязательства заемщика обеспечивались не полностью, то устанавливался следующий порядок возвращения ссуды: первый кредитор получал имение, другие (с последующими“записями”) могли истребовать деньги с должника, а в случае его смерти обратить взыскание ссуды на другое имущество заемщика.

Установленные в Великом княжестве Литовском нормы гражданского права немалое место отводили и такому виду залога за полученную ссуду, как движимое имущество–закладу. Движимые вещи могли передаваться в залог и без письменного оформления, но с сохранением определенной формы соглашения, что считалось законным. В случае, когда должник-залогодатель не выкупал в определенный кредитным соглашением срок своей вещи, то заимодатель мог ее либо обратить в свою собственность, либо реализовать с целью возвращения капитала. Статут 1529 года определял порядок отчуждения движимого имущества в пользу залогодержателя таким образом: если кредитор возбудил дело по поводу предоставленной ссуды, и заемщик не явился в суд первый, второй и третий раз, то должник терял свою вещь.

Статуты 1566 и 1588 годов трактуют данную норму жестче: теперь уже не требовалось трехкратное приглашение заемщика-ответчика в суд, а предполагался переход заложенной движимой вещи в распоряжение кредитора по наступлении срока выполнения обязательства заемщиком.

В ситуации, когда ценная вещь закладывалась без определения срока его выкупа, Статут 1588 года назначал четыре недели, в течение которых должник должен был выкупить свое имущество и по прошествии которых терял его[2, c 47-48]. Статутовое право регламентировало также и порядок реализации заложенного имущества с целью удовлетворения требований кредитора. Кредитор, продавший заложенную вещь, имел право получить деньги только в размере предоставленной ссуды, вычтя из нее судебные издержки. Остаток денег полученных от реализованного залога, кредитор возвращал должнику.

Статут 1588 года также определял ответственность за сохранность заложенных движимых вещей. Если предмет залога сгорел при пожаре или был украден вместе с остальными вещами залогодержателя, то тот, присягнув на суде в отсутствие какого-либо злого умысла, освобождался от ответственности. В случае, когда оказалось утраченным только имущество заемщика залогодателя, кредитор-залогодержатель был обязан возвратить равнозначные вещи или возместить их стоимость.

Довольно любопытным представляется порядок заклада такого “движимого”имущества, как лошадь или вол, которые нередко выступали в качестве своеобразного вида залога. Если лошадь или вол, будучи в залоге, вдруг сдохли, и залогодержатель в этом не виноват, то есть не заморил животных голодом и не надорвал их на работе, то по Статуту 1566 года владелец лошади или вола могут получить в качестве компенсации только их кожу. Статут 1588 года в определенной степени стоит на защите интересов таких залогодателей-заемщиков: он требует возвратить половину суммы кредита, полученной под заклад коня или вола вместе с кожей умершего животного.

Действовавшие правовые нормы также определяли сроки денежных платежей должников, присужденных судебными органами. Так, Статут 1529 года назначил четыре недели, в течение которых ответчик должен был выполнить свои финансовые обязательства. Если их сумма составляла 1000 коп грошей и выше (огромные по тем временам деньги), то предоставлялась отсрочка–в каждые четверть года выплачивать по 100 коп до полного погашения долга. Если должник в назначенные сроки не выплатит определенной судом суммы, то кредитор получал его имение в погашение ссуды.

Литовский Статут 1588 года существенно сократил сроки денежных выплат по решению суда. Их продолжительность составляла: до 50 коп грошей– 2 недели; от 50 до 100 коп – 4 недели; от 100 до 500 коп – 12 недель; 500-1000 коп – 24 недели[2, c 48]. Таким образом, анализ норм гражданского права, определявших различные стороны кредитных отношений феодального общества, свидетельствует о высокой степени развития кредита в Великом княжестве Литовском, наличии богатого, накопленного веками опыта организации ссудных операций, разнообразных форм и видов обеспечения ссуд. Которые отвечали потребностям экономического развития государства того времени.

2. Денежное обращение и денежный счет Великого княжества Литовского. Монетные дворы

С прекращением притока западноевропейского денария Русь вступила в период, известный в нумизматической литературе под названием “безмонетного”. На территории современной Беларуси он продолжался до начала XIV века. На Западных землях Руси экономическим и политическим ядром стало Полоцкое княжество, включавшее в себя Витебск, Оршу, Минск, Логойск. Несмотря на то, с XIII века оно попало под контроль Смоленского княжества, оно еще долгое время удерживало за собой ведущую роль активнейшего торгового центра, имело интенсивные экономические связи с Новгородом, Смоленском, Киевом. В древней столице Руси по-прежнему существовало торговое подворье полочан.

В начале второй трети XIII века возникло Великое княжество Литовское. Основатель этой державы–Миндовг объединив литовские земли. К концу своего правления присоединил к ним Черную Русь и северо-западную часть Полоцкой земли с городом Браславом. В период становления Великого княжества Литовского шел активный процесс развития феодального хозяйства с постепенным расширением обмена, утверждением товарно-денежных отношений. В этот же период начала складываться и денежная система княжества[7, c 10-17].

В безмонетный период распространение на Руси получают своеобразные деньги – серебряные слитки определенной массы и формы. Материалом для них служили как накопленные ранее запасы дирхамов и денариев, так и лепешкообразные германские слитки, поступавшие через Новгород. В Беларуси чаще всего встречаются два вида слитков: киевские (140-165г) и“западнорусские” или “литовские” (100-110 г). В качестве разменных денег выступали шкурки пушных зверей (“куна”, “векша”). В денежном обороте участвовали еще и гривны отлитые в золоте, но они употреблялись крайне редко[5, c 139].

Экономическое развитие Беларуси в XIV- XV вв. привело к образованию нового фонда средств рыночного обращения и платежа, качественно отличавшегося от денежного хозяйства безмонетного периода.

XIII век оставил такие понятия, как “гривна”, “рубль” и “полтина” (“пол рубля”). Гривна выступает как весовая единица серебра, иногда по традиции именуемая и рублем. Вначале бытовала пражская гривна (210-229 г), но во второй половине XV в. ее вытеснила краковская (197, 68 г). Этот весовой эталон делился на 4 вярдунка (фертона), 24 скотца (скойца) или 96 кварт[5, c 140]. Одновременно гривна представлена и денежной единицей безмонетного периода в виде серебряных слитков и их половинных фракций– полтин (литовского и реже новгородского типов). К последней четверти XIV- первой половине XV в. относятся выпуски маленькой серебярной монетки – литовского денария (“пенезя”, “пенязя”). На некоторых ее разновидностях помещалась надпись “ПЕЧАТ” (т. е. “печать” - знак великого князя). Эти эмиссии не отразились сколько-нибудь заметным образом на фонде денежного обращения Беларуси: до настоящего времени не зарегестрировано ни одного случая открытия кладов денария на ее территории; известны лишь единичные их находки, происходящие преимущественно из могильников на белорусско-литовском пограничье (север Гродненской области).

Как видно, литовские средства денежного обращения были представлены слишком крупными (рублями, полтинами) номиналами – с одной стороны, и слишком мелкими (денариями) – с другой. Они, естественно, не могли в полной мере удовлетворить запросы развивающегося товарооборота, требовавшего более разнообразных и “гибких” денежных единиц[3, c 17-18]. В июле 1300 г. в чешском городе Кутна Гора начата чеканка крупной серебряной монеты, получившей название пражского гроша. Вскоре кутногорские эмиссии завоевали общеевропейское признание. Они стали основой денежного хозяйства Великого княжества литовского вплоть до конца XV в. Начинается очередной этап денежного обращения, получивший название “период пражского гроша”.

В белорусских письменных источниках пражский грош фигурирует обычно в сопровождении эпитетов, подчеркивающих его большой размер (“широкий”) и полноценность (“добрый”), иногда – происхождение (“прагксий”, “ческий”). Приток пражских грошей начался, очевидно, уже в первой трети XIV веке (самое раннее упоминание их в письменных источниках датируется 1337 г. ). Если же обратиться установлению времени сокрытия известных ныне кладов, то оказывается, что почти все они имеют младшими монетами гроши Вацлава IV. Таким образом, можно утверждать, что основная масса кутногорской денежной продукции поступила на территорию Беларуси между 1378 и 1419 гг. Основной путь притока пражских грошей шел из Чехии через южную Польшу– Червовую Русь – Киевщину –Черниговщину. В Беларуси областью наиболее интенсивного их обращения было Поднепровье[5, c 151].

Прямым следствием распространения в княжестве чешской монеты явилось упрочение на его рынках счетно-денежных понятий– копы и полукопы, рубля и полтины. Копой определялась сумма в 60 грошей. Первые три четверти XIV века она почти соответствовала термину“рубль”, так как по содержанию серебра была близка к весовой гривне-рублю. Но неуклонное падение качества пражских грошей (с конца первой половины XIV в. ) привело к увеличению их количества в весовом рубле до 96 (к концу века), а затем – до 100 (с 1432 г. ). В конечном итоге счетным понятием “рубль” стала определятся сумма в 100, а полтиной – в 50 грошей. Копа же по-прежнему соответствовала 60 грошам[5, c 149]. Пражский грош настолько прочно обосновался в Великом княжестве Литовском, что даже стал статьей экспорта на русские земли. Летописи Пскова и Новгорода под 1410г. сообщают о принятии в обращение некоторых иноземных денег– в том числе и “грошей литовских”. Если учесть, что в начале XV в. самой распространенной на его рынках была чешская монета, становиться ясным: псковский и новгородский летописцы приняли поступивший из“Литвы” пражский грош за литовский.

Страницы: 1, 2, 3, 4, 5



2012 © Все права защищены
При использовании материалов активная ссылка на источник обязательна.